Окно в Европу

В пляжном ресторане Bagno Annetta все готово к воскресному обеду. На столах —таблички с именами клиентов. Serebryakov, Polyakov, Oksana bella и даже загадочный ospitto russo, русский гость. За первые пять минут я раскланиваюсь раз десять, как будто это в «11ри — чале» обед, а не на тосканском берегу. Немцы, чудом получившие столик, с пристрастием разглядывают кумачовую ткань и другой полезный товар африканского коробейника —надо полагать, жертвы кровавого режима Муаммара Каддафи. Мы в шоке. Потому что продавцы поддельных «вюиттонов», тревожащие наш полуденный сон под тентом, —единственные враги русского народа в благословенном Форте.
Вышло ведь так, что мы оказались здесь ко двору. Если бы о Форте — деи — Марми нужно было снять сериал, это был бы «Пляж». Дело даже не в спасателях, которые настолько всеядно хороши собой, что, вернувшись в Москву, курортницы бывают не в силах продлить членство в «Романове». Глыбы идеального мужского тела тут для души и глаз, потому что в море никто не купается. Пляж в Форте — это образ жизни, придуманный не нами и настолько тщательно пестуемый, до того неотменяемый, что даже наша гордая порода склонила перед ним голову, как Пушкин когда-то —перед кинотеатром
«Россия».

Итальянские семьи выходят на пляж в полной бутиковой выкладке часам к десяти утра и покидают насиженное место к восьми вечера: позже на частных пляжах находиться запрещено. Почти никто не раздевается —зачем, если нет намерения загорать? На пляже обедают, читают, спят, принимают гостей и звонки из головного офиса Fiat, ссорятся, мирятся —ну разве что не рождаются и не умирают. Самые отчаянные предпринимают неспешные променады по кромке воды.
В Форте двадцать километров широкого, ничем не перегороженного песчаного пляжа. Это обстоятельство способствовало нашествию русских в значительно большей степени, чем наличие сассикайи и соллайи в карте местного «Бистро». Для детей и бабушек такой пляж идеален, да и сам город, абсолютно плоский, но с душераздирающе прекрасным видом на Апуанские Альпы, скроен грамотно, по человеческой мерке. В Форте отдыхают те, кто наигрался в Сен — Тропе и теперь твердо намерен жить не ради тени Карла Лагерфельда, как-то мелькнувшей на площади для игры в петанк, а для себя, для родных, для друзей. Эта жизнь устремлена в собственное будущее, а не в чужое прошлое.
Публицист Александр Тимофеевский как-то заметил, что Форте — деи — Марми, самый неитальянский из всех итальянских городов, самая нетосканская точка Тосканы, не имел бы никаких шансов стать Жуковкой вне Жуковки, не случись в нем сосен. «Еврей сосну любит», —констатировал Лев Рубинштейн. Но не только еврей —русская дачная душа нуждается в этих величественных янтарных стволах, в этих изящных иголках из ателье Сен — Лорана, в этом аромате, стоящем всех прочих удивительных запахов мира, в этом ощущении, что тебе досталось самое драгоценное, что может быть выращено на Земле: сосна растет долго, прихотливо, не везде. Не для всех.


8.08.2011 в 18:33